Ограничимся двумя примерами: знаменитый павловский замочник Хворов делал замки по 24 штуки на золотник; отдельные части таких замков доходили до величины булавочной головки (Лабзин, 1. с., 44). Один игрушечник Московской губ. почти всю свою жизнь стоял на отделив запряжных коней и дошел до того, что в день отделывал до 400 штук («Сборник стат. свед. по Моск. губ.», т. VI, в. II, с. 38–39).
Так характеризует г. Григорьев павловских кустарей. «Мне встретился один из таких рабочих, работающий 6 лет у одних и тех же тисков и простоявший своей голой левой ногой углубление больше чем в полтолщины половой доски; он о горькой иронией говорил, что хозяин хочет прогнать его, когда он простоит доску насквозь» (назв. соч., с. 108–109).
Беличий промысел в Каргопольском уезде, ложкарный в Семеновском.
Ввозное (т е. не местное) сырье обрабатывают ткацкие промыслы, павловские, гжельские, пермские кожевенные и мн. др. (ср. «Этюды», с. 122–124). (См. Сочинения, 5 изд., том 2, стр. 329–332. Ред.)
Г-н В. В. уверяет в своих «Очерках куст. пром.», что «у нас… очень мало кустарных уголков, вовсе оставивших сельское хозяйство» (36) – мы показали выше, что их, напротив, очень много – и что «те слабые проявления разделения труда, которые мы наблюдаем в нашем отечестве, должны быть приписаны не столько энергии промышленного прогресса, сколько неподвижности размеров крестьянского землевладения…» (40). Того обстоятельства, что эти «кустарные уголки» отличаются особым укладом техники, экономики и культуры, что они характеризуют особую статью развития капитализма, г. В. В. не замечает. Важно то, что «промышленные села» большею частью получили «низший надел» (39) – (в 1861 г., когда их промышленная жизнь измерялась десятками, а иногда и сотнями лет!) – и, разумеется, не будь этого попущения начальства, не было бы и капитализма.
«Das Kapltal», I, 779–780.
Важность этого факта заставляет нас дополнить приведенные в § II данные еще нижеследующими. Слобода Бутурлиновка Бобровского уезда Воронежской губ. – один из центров кожевенного производства. Дворов 3681, из них 2383 не занимаются земледелием. Жителей Солее 21 тыс. чел. Дворов с грамотными 53 % против 38 % по уезду (земско-стат. сборник по Бобровскому уезду). Слобода Покровская и село Балаково Самарской губ. имеют каждое свыше 15 тыс. жит., из которых особенно много сторонних. Бесхозяйных 50 % и 42 %. Грамотность выше среднего. Статистика отмечает, что торгово промышленные селения вообще отличаются большей грамотностью и «массовым появлением бесхозяйных дворов» (земско-стат. сборники по Новоузенскому и Николаевскому уездам). – О более высоком культурном уровне «кустарей» ср. еще «Труды пуст. ком «, III, с. 42; VII, с. 914, Смирнов, 1. с., с 59, Григорьев, 1. с, с. 106 и ел; Анненский, 1. с., с. 61, «Нижегородский сборник», т. II с. 223–239, «Отч. и иссл «, II, с. 243; III, 151. Затем «Пром. Влад. губ.». III, с. 109 – живая передача того разговора, который вел исследователь. г. Харизоменов, со своим возницей – ткачом шелка. Ткач этот жестоко и резко нападал на «серую» жизнь крестьян, на низкий уровень их потребностей, на их неразвитость и пр. и закончил восклицанием: «Эх, господи, подумаешь, из-за чего только люди живут'«Давно уже замечено, что русский крестьянин всего более беден сознанием своей бедности. О мастеровом капиталистической мануфактуры (не говоря уже о фабрике) приходится сказать, что в этом отношении он – человек сравнительно очень богатый.
Н. Овсянников. «Отношения верхней части Поволжья и Нижегородской ярмарке». Статья в «Нижег. сборнике», т. II (Н.-Н. 1869). Автор опирается на данные о с. Кимрах 1865 года. Обзор ярмарки сопровождается у этого писателя характеристикой общественно-экономических отношении в тех промыслах, которые представлены на ярмарке.
Совершенно точно таи же, как и их идеологи-народники.
Для единичных героев самодеятельности (вроде Душкина в «Павловских очерках» В. Короленко) такое превращение в мануфактурный период еще возможно, во, конечно, не для массы неимущих детальных рабочих.
Прибавим к вышеизложенным еще один пример. В мебельном промысле Московской губ. (свед. 1876 г. из книги г. Исаева) крупнейшие промышленники – Зенины, которые ввели производство дорогой мебели и «воспитали целые поколения искусных ремесленников». В 1845 г. они устроили свой пильный завод (в 1894/95 г. – 12 тыс. руб., 14 рабочих, паровой двигатель). Заметим, что всего в этом промысле считали 708 заведений, 1979 рабочих, из них 846 = 42,7 % наемных, и сумма произв. 459 тыс. руб. С начала 60-х годов Зенины переходят к закупке материала оптом в Н – Новгороде, покупают тес вагонами по 13 руб сотню, продавая мелким кустарям по 18–20 руб В 7 деревнях (имеющих 116 работников) большинство продает мебель Зенину, имеющему в Москве склад мебели и фанер с оборотом до 40 тыс. руб. (устроен в 1874 г.). На Зениных работает до 20 одиночек.
Вот призер для иллюстрации сказанного в тексте В селе Негине Трубчевского уезда Орловской губ есть маслобойный завод с 8 раб., с суммой произв. 2 тыс. руб. («Указ «за 1890 г) По-видимому, этот маленький заводик указывает на то, что роль капитала в местном маслобойном производстве очень слаба. Но слабое развитие промышленного капитала означает лишь громадное развитие торгового и ростовщического капитала. Из земско-стат. сборника мы узнаем о данном селении, что из 186 дворов – 160 совершенно закабалены местным заводчиком, который даже платит за них всех подати, ссужает им все необходимое (и это в течение многих и многих лет), получая в уплату долга коноплю по пониженной цене И в подобной же кабале находится масса крестьян Орловской губ Можно ли при таких условиях радоваться слабому развитию промышленного капитала?